Читая работы Железного

 

 

 

К анализу собственно текста работ Анатолия Железного я подошел уже после разбора его словаря, так как репостам подвергается именно он и ответить необходимо прежде всего на тему этих заимствований. Тем не менее, книги Железного пропитаны лулзами еще в большей степени. Книг и статей Анатолий написал уже весьма не мало, но к счастью для меня, основные лулзы кочуют от книги в книгу и повторяются много раз, так что сегодня я представлю краткий разбор не одной какой-то его книги, а в целом проанализирую основные ляпы, хотя основной упор сделан на «Происхождение русско-украинского двуязычия на Украине».

 

Начинается книга, как и многие другие, с цитирования «украинских филологов» и рассказа о переписке с ними. Закавычил украинских филологов я недаром, ведь основной упор сделан вовсе не на профессиональных филологов, а на таких же любителей, как и сам Железный, только с другого лагеря. Естественно, что ни один нормальный филолог не будет писать о украинском языке у Ноя и др. Зачем разбирать этот бред? Или в сознании у Железного все украинское сливается в один сплошной поток, и он слабо отличает академика Пивторака от автора в какой-то желтой местной газете, и все это для него один лагерь противников. Или отличает, но ему необходимо создать соответствующую картину, а для этого цитировать желтые газеты как нельзя к стати. Если бы мне надо было бы очернить плохую российскую науку, с удовольствием бы цитировал про русских этрусков, русские надписи на пирамидах и на Луне (да, даже так), благо псевдонаука в России процветает. Естественно, что этот бред никакого отношения к академической науке не имеет.

 

Сам Железный говорит следующее: «Есть, разумеется, в Украине и серьезные филологические работы. Но, как мы увидим далее, они по своей сути мало чем отличаются от утверждений вышеприведенных авторов, так как основаны на абсолютно бездоказательном утверждении о широком распространении украинского языка уже во времена Киевской Руси.»

 

Миф №1 – языки на Руси и «теория описок»

 

Собственно украинской науке Железным инкриминируется «теория рассеянных писарей» и существование украинского языка в Киевской Руси. Немного цитат:

 

«Теперь давайте посмотрим, существовал ли украинский язык в древности. На каком языке, скажем, общались между собой жители Киевской Руси? Украинские филологи знают это абсолютно точно: на украинском! Ну что ж, предположим, что так оно и было. Но ведь ясно, что одного предположения недостаточно, нужны еще и четкие доказательства. Есть ли они?»

 

Уже здесь таится банальная подмена понятий. Украинские филологи, например Пивторак или Шевелев, никогда не утверждали, что 1000 лет назад существовал именно современный украинский язык. То, что они отрицают существование единой древнерусской народности и языка и используют термин «давня українська мова» «протоукраїнські говори» на самом деле значит совсем другое. Это означает, еще в домонгольский период существующие на территории современной Украины народные говоры характеризовались внутренним единством и одновременно отличались рядом фонологических черт от других народных говоров – территории Беларуси и России. Например, уже к веку 13 практически во всех говорах на территории Украины звук «ять» перешел в «и» и отмечалось чередование о-и. или же и-кание в закрытом слоге конь-кинь, в то время в говорах Беларуси и России ничего подобного не происходило, они развивались по своему собственному сценарию. Именно такого рода факты (их много) позволяют филологам говорить о протоукраинских говорах, то есть таких, которые уже тогда имели некоторые черты современного украинского языка и в будущем в него превратились. Существование протоукраинских говоров и «давної української мови» абсолютно не значит, что жители Галича вообще не понимали жителя Суздаля, просто их говоры уже тогда имели черты соответствующих современных отдельных украинского и русского языков.

 

Теперь перейдем к теории описок:

 

«Украинские филологи вынуждены объяснять этот крайне неудобный для них факт тем, что в те времена будто бы считалось неприличным и разговаривать и писать на одном и том же языке, поэтому люди между собой разговаривали на украинском языке, а когда брали в руки перо, то те же самые мысли записывали на том или ином письменном языке – церковнославянском или древнерусском (видимо, в зависимости от настроения).

В таком случае возникает вполне законный вопрос: если украинский язык не зафиксирован ни в одном древнем документе, то как же украинские филологи догадались о его существовании?

Для доказательства того, что наши далекие предки – жители Киевской Руси разговаривали на украинском языке, была придумана весьма оригинальная теория, которую я назвал бы "Теорией описок и ошибок", или "Теорией рассеянных писарей". Ее смысл заключается в том, что будто бы древние писари, которые писали и переписывали книги и прочие тексты, абсолютно случайно, нечаянно, невольно, вследствие своей невнимательности и рассеянности иногда допускали описки и ошибки, и вместо тех слов, которые им диктовали, или которые были в переписываемых оригиналах, употребляли совсем иные, хотя и одинаковые по смыслу слова. Делали они так будто бы потому, что в повседневной жизни привыкли разговаривать на украинском языке и поэтому при рассеивании внимания случайно вписывали "украинизмы". Вот эти-то вкравшиеся "украинизмы", по твердому убеждению наших филологов, будто бы неопровержимо доказывают подспудное существование устного простонародного украинского языка. Вот такая очень убедительная теория!»

 

Уж не знаю, к счастью или к сожалению, но по опискам восстанавливать народный язык пришло в голову не только украинским филологам, этим занимаются многие специалисты в сравнительно-историческом языкознании самых разных стран. Россия не является исключением, представьте себе, они тоже не считают, что сохранившиеся летописи и другие документы написаны не таким языком, на котором говорили в быту и тоже восстанавливают этот язык по ошибкам.

 

Вот что по поводу народного языка в Древней Руси говорит академик российской академии наук:

 

«Что касается, скажем, Евангелия и других основных церковных текстов, то они просто написаны по-старославянски, на древней форме того же церковнославянского языка, о котором я говорил. Но и литература, созданная на Руси, но связанная с церковными сюжетами, придерживалась этой же формы языка. Больше того, писать что-нибудь так, как говорилось, считалось в высшей степени непрестижным и низким. Точно так же, как низкие материи не допускались в литературу и запись, не допускался и живой русский язык.»

 

А теперь еще раз, смотрим в таблицу

 

Железный

Академик РАН Зализняк

Украинские филологи вынуждены объяснять этот крайне неудобный для них факт тем, что в те времена будто бы считалось неприличным и разговаривать и писать на одном и том же языке, поэтому люди между собой разговаривали на украинском языке, а когда брали в руки перо, то те же самые мысли записывали на том или ином письменном языке – церковнославянском или древнерусском (видимо, в зависимости от настроения).

Но и литература, созданная на Руси, но связанная с церковными сюжетами, придерживалась этой же формы языка. Больше того, писать что-нибудь так, как говорилось, считалось в высшей степени непрестижным и низким. Точно так же, как низкие материи не допускались в литературу и запись, не допускался и живой русский язык.

 

 

 

Как видим, писали не «будто бы» не на родном языке, а так на самом деле и было, и язык сохранившихся документов и разговорный язык жителей Руси - разные вещи. Например, говорили «ворог», а писали – «враг», и лишь в нескольких местах проскользнуло «ворог». Непрофессионалам может показаться, что такое восстановление языка вовсе неточно, но это не соответствует действительности. Язык – не просто механический набор слов, это система, в которой действуют свои очень строгие законы фонологии и словообразования. Например, в русском языке известно огромное море слов, образованных буквосочетаниями -оро-, -оло-: м-оло-ко, к-оро-ва, з-оло-то, м-оло-дость, б-оло-то, г-оло-с. Однако, существуют и слова на –ра- -ла-: з-ла-то, г-ла-с, м-ла-дший. Возникает вопрос, почему, если в языке есть слово голос, существует и слово глас? Если детально проанализировать все такие случаи, то станет ясно, в них нет никакой системы, могут сосуществовать два существительных, образованных разными типами, существительное может быть с –оло-, а прилагательное – уже с -ла- как молодость и младший и др. Но недаром наука, изучающая древние языки и их эволюцию называется СРАВНИТЕЛЬНО-историческое языкознание. Если мы посмотрим на южнославянские языки, например на болгарский, то увидим, что там словообразование идет только через –ра- -ла-. Молодость там «младежта» или «младость», молоко-«мляко», голос – «глас». Вспоминаем историю и все стает на свои места – все эти млады, гласы, враги, златы пришли к нам вместе с церковнославянским языком и заменили исконно-русские молоды, голосы, вороги, золоты (или сосуществуют с ними). Поэтому, читая какую-то летопись на церковнославянском или документ на древнерусском и наблюдая там слово «враг», только профан может подумать, что так в древнерусском языке изначально произносилось, это противоречит фонологии восточнославянских языков. Наличие же «описок» в виде слова «ворог» как раз и вскрывает, как на самом деле звучало это слово.

 

Таким образом, главная идея Железного о том, что дошедшие до нас тексты написаны на таком же языке, на каком разговаривали - не выдерживает никакой критики и является дилетантской, что накладывает свой огромный отпечаток на все его дальнейшие изыскания.

 

 

 

Миф №2 – полонизмы при переписке

 

 

 

Но Железный допускает еще одну чудовищную ошибку. Кроме того, что он воспринимает болгарские слова как древнерусские и использует это для доказательства того, что древнерусский язык абсолютно не похож на украинский, а почти вылитый русский, он реальные родные древнерусские слова, которые есть в древних текстах и похожи на украинские, объявляет полонизмами.

 

Делает он это на следующем основании:

 1)Эти слова есть как в украинском так и в польском, а в русском же их нет.

2)Большинство древних документов дошли до нас в более поздних копиях, и эти слова могли туда попасть при поздней переписки «ополяченным» писарем (За неимением оригинальных письменных доку-ментов наши языковеды все своилингвистические по-строения базируют на анализе их позднейших копий, сделанныхужев те времена, когда польская культур-но-языковая экспансия успела привнести в славянорус-ский язык покоренного южнорусского народа сущест-венные лексические, грамматические и фонетические признаки, характерные для польского языка…. Добросовестный филолог – нет, не может, так как знает, что язык этого самого книжника, жившего в XV ст. или позже, уже успел подвергнуться сильнейшему воздействию господствовавшей тогда польской языковой культуры. Именно поэтому переписчик заменял вышедшие из употребления слова на новые, вошедшие в повседневный обиход под влиянием польской лексики, фонетики и грамматики.)

 

Естественно, ни первое, ни второе строго ничего не доказывает, и по максимуму является только возможным, но не достоверным. По первому пункту мы в сущности наблюдаем полную клинику:

 

«Но что за диво: в украинском языке имеется бесчисленное количество слов, разительно схожих с польскими, а в русском языке таких слов нет совсем.»

 

Предложение составлено таким образом, что сложно, даже имея весь текст, понять, о чем автор. Подозреваю, он силился сообщить, что есть понятия, для выражения которых польский и украинский языки используют похожие слова, а русский же язык выражает это непохожей лексикой. Да ладно?? Это ведь настолько странно!

 

Хотя, если как Железный сконцентрироваться на том, что «русский язык является прямым и непосредственным преемником древнерусского языка» при этом забыть, что даже прямые преемники могут терять часть старой лексики в процессе своего развития, действительно, можно предполагать, что эти слова «проникли в язык южнорусского населе-ния уже после отделения Южной Руси от общерус-ского государства административной границей».

 

Таким образом, Железный забыл, что русский мог элементарно потерять часть лексики в ходе своего исторического развития, а в украинском и польском она могла остаться, и весь его метод поиска полонизмов на основе сопоставления с польским словарем выеденного яйца не стоит.

 

Где конкретно он грубо и по-дилетантски ошибся мы уже разбирали в наших статьях, в которых анализировался «Краткий словарь польских заимствований в украинском языке». Можно вспомнить и слово «бо», сохранившиеся в оригинальных документах 11-13 веков, например в Изборнике 1073 и 1076, а также в многочисленных берестяных грамотах этого же временного периода, и слово «чи», и «або» и др. Это все выходит за рамки этой статьи.

 

Делаем вывод: сама по себе гипотеза о появлении похожих на польские слова при поздней переписке - не более чем предположение, так могло быть, а могло и не быть. Наличие же в оригинальных древних документах слов, записанных в соответствии с этой теорией в полонизмы, прямо отпровергает мнение, будто бы схожесть украинского и польского сводиться к ополячиванию последнего, а не к тому, что они сохранили большой пласт древних, в том числе общих с древнерусским слов.

 

 

 

Миф №3 – русский язык в Украине существовал всегда, украинский язык – ополяченный диалект села, а города же противостояли полонизации и говорили на русском.

 

«На Украине никогда не было даже са-мого кратковременного периода, когда бы русский язык считался чуждым и иностранным. Для подав-ляющего числа жителей Левобережья и большинству городов Правобережья русский язык, несмотря на польскую культурную и языковую экспансию, про-должал оставаться своим, местным, родным языком.»

«Вы только посмотрите, какую бурю учинили они в средствахмассовой информации против естественного и законного стремления русскоязычной части народа Украины сохранить свой древний рус-ский язык, непрерывно бытующий на этой земле еще со времен Киевской Руси.»

«И все это, заметьте, лишь за то, что я осмелился откры-то заявить об очевидном, хорошо известном и без ме-ня: русский язык никогда не был для Украины чуждым и иностранным, что двуязычие сложилось на Украине задолго до её воссоединения с Россией и так называе-мая «русификация»здесь не при чём.»

 

Это пожалуй главный миф Железного, да и не только его.

 

Во-первых, уточню, что под русским я далее буду понимать язык великорусский, чтоб не было непоняток.

Давайте поставим следующий вопрос – чем русский язык отличается от украинского? Исконники утверждают, тем, что «клюв» в украинском «дзьоб». Короче, лексикой, остальное для них не существенно, собственно, в остальном они разбираются еще хуже, чем в лексике, то есть хуже, чем отвратительно.

 

Но мы то с вами не исконники, мы знаем, что кроме лексики есть морфология, синтаксис, фонетика и фонология…Вот сказал кто-то «сниг», а мы опознали – это украинский язык, потому что «ять» перешел в «и» в украинском, в русском же он перешел в «е». Сказал кто-то «робитиму», и мы признаем тут украинский, ведь в русском языке у глаголов нет синтетической формы будущего времени. Слышим «протягом дня» и признаем в этом украинский, ведь русский не создает подобных конструкций, требуется предлог «на».

 

Так вот, все эти штуковины никакого отношения к польскому не имеют, более того, в польском нет и в помине тех черт, которые есть в фонологии и фонетике украинского. Там не переходит «о» в «и» и «конь» остается там конем, а не «кинь», к начинающимся на о (которое может переходить в и) словам не добавляется «в», там нет «викон» и др и др….Перечислять здесь можно очень долго.


К чему я это веду? А к тому, что даже если бы в городах жили те, кто отчаянно сопротивлялся полонизации, их язык все равно не был бы русским, и полностью совпадал с украинским почти во всем, кроме небольшой части лексики – собственно настоящих полонизов. Эти люди говорили бы: «батьку, чи робитимеш ти у чертвер, бо я не можу приїхати, у мене кінь захворів.» «надіюся, дощ помиє вікна, бо у мене нема на це часу» «що ти казав, Іване, я не чув» и др.

 

Да, они бы не говорили  «пропонував», а говорили, скажем, «предложиВ», не говорили бы «сподіватися», а только «надіятися», вместо «фарбы» говорили «краска» и др. Но во всем остальном их язык не отличался бы от украинского и, естественно, имел бы общую с польским и древнерусским лексику типа бо, чи, вапно, аби, або, коло, відомо…


Но по каким-то странным причинам, в городе мы слышим совершенно другой язык. Он не знает звательного падежа, синтетической формы будущего времени, у него нет чередования руКа-руЦі, книГа-книЗі, нет начальних чередования о-и (кинь-коня), нет твердости перед е (весна-вєсна), у глаголов «л» вместо «в» (сказал-сказав), зато есть неизвестное в украинском и других славянский язиках окончание прилагательных на –ой (такий-такой)…Нет, это не язык поборовшего полонизацию автохтонного населения. Это язык приехавших сюда людей из далеких земель, в которых бытовала другая фонетика и фонология, другой синтаксис и морфология.